В перерыве между занятиями мама Алеши отлавливает меня в коридоре и
всей своей массой прижимает к стене.

— В обществе Алешеньки мне некомфортно, я не умею играть с ребенком, от
меня исходит флюид растерянности, мрачности, пытаюсь в себе это подавить,
но вы сами говорите, что ребенок все чувствует. Я — человек безбытный, до
рождения сына я занималась наукой, теперь мне приходится раздваиваться.
Кубков — вы не знаете Кубкова?! — сказал на семинаре, что эмансипированная
женщина подобна крокодилу. Это — про меня. Я и есть безбытный крокодил.
Вне правильного круга общения мы с Алешей не сможем социализироваться.
С наукой стало сложно — не могу отдаваться ей целиком, а с сыном — вообще
полный дискомфорт. Поэтому и вожу его издалека, пусть мальчик хоть дважды
в неделю побудет в нормальной среде. У него уже появились синдромы невротизации.
Вы этого не находите?

Мама Алеши работает над собой. Принимает контрастный душ, «заземляется
и сотрясается» под руководством какого-то гуру, ходит в походы молчальников,
да еще и с закрытыми глазами.

Все сходят с ума по-своему. Я, например, только что играла в железную дорогу.
Алеша-машинист вел вылепленный поезд по вылепленным рельсам в Страну
Оживленных Слов. Это вот какая была страна. Стоило произнести «заяц», и тут
же перед тобой «очутивался» заяц, можешь его за уши потрогать.

Или скажешь «свинорыбка», и тотчас перед тобой появляется свинья, только
вместо ног у нее рыбьи плавники.

— А эта страна — навсегда? — спрашивает он, подымая шлагбаум.

Алеша худой, почти прозрачный, и напоминает остов перезимовавшего под сне-
гом листа. Он немногословен (в отличие от мамы), вдумчив не по годам (а кто
определил возрастной ценз вдумчивости?), у него слабые руки и лепить ему
нелегко, поэтому пока он в основном играет с тем, что вылепили другие. Чудо,
что у такой мамаши вырос спокойный улыбчивый мальчик.

— Помогите мне войти в оптимальный контакт с ребенком. Я ничего не умею делать
руками. А он все вечера лепит, рисует. Он научился себя занимать, и теперь
я ему не нужна. А мне бы хотелось установить с ним контакт через совместную
деятельность.

— А вы попросите его научить вас катать шарики или вырезать что-нибудь... И он
себя в роли учителя попробует. Вдруг вы окажетесь талантливой ученицей?

— Но как мне войти с ним в контакт в то время, когда он чем-то увлеченно
занят?

— Но зачем вам именно в эту секунду входить с ним в контакт?

— Потому что мы должны общаться на равных. Когда он что-то хочет от меня, я
ведь отрываюсь от своих дел!

Алеша подбегает к маме, прижимается к ее юбке.

— У меня сильно завышенный уровень самоконтроля, — продолжает она свое.
— Кубков считает, что если не принять должных мер, у меня разовьется невроз.

— Алеш, научи маму играть в Страну Оживленных Слов! Скажи: «Вместо кандидата
математических наук — веселая девочка!» — и она тут же превратится.

— Мам, скажи: миллион ошибок! — произносит Алеша слова колдуна из
сказки.

— Миллион ошибок, — повторяет она, виновато глядя на сына. Да, она совершила
в своей жизни миллион ошибок.

— Мам скажи: миллион улыбок!

— Миллион раз улыбнуться?

— Да! В стране Оживленных Слов плохие оживляют ошибки, а хорошие — улыбки.
Улыбайся.

И Алешина мама улыбнулась. Первая улыбка с непривычки вышла кривой, вторая
уже получше, а третья — совершенно нормальная прекрасная человеческая
улыбка. На этом мы и расстались.