–Камни все помнят. Они видели землю, когда на ней не было ни одного
человека, а летали огромные птицы-археоптериксы. Крылья у них были,
как от нашей студии до вашего дома.

— А нас камень видит? Разве у него есть глаза?

— Камень, ты меня видишь? — спрашивает Максим у своего маленького камешка.
— Да, вижу, — отвечает за него басом.

— И мой видит, и мой!

Дети рассматривают камни. Я дала им задание увидеть, на что похож камень,
и превратить его в эту вещь. Добавить то, чего не хватает. От него ж не отрежешь!

Детским работам свойственна избыточность.
Они все залепляют и
зарисовывают до тех пор, пока не
останется ни одного просвета. Так
они выражают обилие впечатлений.
А это задание — на лаконизм.
Посмотрим, как они справятся.

Все чего-то делают. Максим думает.

— Что ж ты, Максим?

— Я додумался до того, что ничего
не надо.

— Совсем ничего?

— Совсем, — отвечает твердо, не
отрывая глаз от маленького невзрачного
камешка.

— Так он и останется лежать на столе?

— Да. Он и так красивый.

— А если ты положишь его в карман, он будет красивым в темном кармане? Ведь
он никому не будет виден, даже тебе.

— А я не положу его в карман.

— Что же ты с ним сделаешь?

Не отвечая на последний вопрос, Максим переносит камешек на квадратную
картонку, располагает его в центре. Нет. Сдвинул вправо, влево — опять не то.

— Неподходящая картонка, — заявляет он.

Вот это да! Может, передо мной будущий великий архитектор? Отринув неподходящую
картонку, он тем самым вот что сказал: я не могу справиться с композицией.
Неужто этому ребенку ведома закономерность построения предмета в
пространстве, то, что греки называли архитектоникой: закон композиционного
построения любого произведения искусства.

— Нет, сдаюсь до вечера, — говорит он.

— А что будет вечером?

— Вечером сделаю.

— А если я предложу тебе другой камень?

— Нет. Я должен придумать для этого, — не сдается Максим.

 Придумал. Конечно же, по-детски многословно, но все равно здорово. На
картонке мост из толстой медной проволоки, у моста — дерево. На его кроне
— два глаза. Они смотрят на камешек у моста.

— Помните, вы спросили, будет ли красивым камешек, если его положить в
карман? Я подумал, что надо сделать так, чтобы его всегда кто-нибудь видел.
А деревья-то живут долго. Иногда его заметит тот, кто подымется на мост, — я
специально его в сторону сдвинул. Сначала я поместил камешек под мост, а
потом сообразил, что там ему будет скучно. Но пока я это лепил, мне пришло
в голову кое-что другое.

— Что же это? — спрашиваю я, надеясь услышать про «архитектонику».

— Я придумал гнездо «увеселительных» птиц. Но вам это, кажется, не нужно.

— Почему?

— Потому что вы и так веселая. И у вас не уроки лепения, а уроки увеселения.
Отсюда мне и пришло в голову сделать гнездо «увеселительных» птиц. Стоит
взгрустнуть, как птички выпархивают из гнезда и делают: «Уить, уить». Человек
услышит «уитьканье» и развеселится.

— Но как сделать, чтобы вылепленные птицы издавали «уить-уить»?

— Потому я и рассказал... Чтобы вы придумали. Придумаете?