Ребенок тычет грифелем в белый лист, ставит точку, закорючку, замыкает
линии в кружки или овалы. Спроси его, что это, и он расскажет целые истории.

«Говорит-то он хорошо, а рисовать не умеет, — сокрушаются родители, — пора
за это взяться. Это домик с трубой — вот большой квадрат, в нем окошки, два
маленьких квадратика, а сверху треугольник». Современный городской ребенок
не видит таких домов, но рисовать их легко и приятно. Так зарождаются стереотипы,
от которых трудно избавиться. В тех первых, непонятых взрослыми рисунках
дети с помощью каляк-маляк создавали свою знаковую систему. Мы вторглись
в процесс, не зная азбуки детского изобразительного языка.

У каждого ребенка свои каляки-маляки, свой набор элементов, построение композиции
и пр. Возьмем, например, круг. Многократное повторение этого элемента
свидетельствует как о зацикленности, так и о желании все свести в одно, собрать
в целое; много кругов — это уже целая система замкнутых миров. Резкие линии
могут выражать и агрессивность, и нетерпение, и одиночество... О символическом
значении элементарных форм в искусстве писали в начале ХХ века Кандинский
и Клее. Пройдя через фигуративное искусство, они вернулись к «линии и точке» и
с помощью сопряжения этих простейших форм создали свою Вселенную.

Художники вернулись к детству цивилизации. Они обратились к символическому
языку древних наскальных изображений. От них — к детским рисункам. В
начале ХХ века анализу творчества детей были посвящены многотомные исследования.
Художники впали в детство в прямом смысле этого слова. Они взялись
играть в кубики и пирамиды. Так возникли современные города, небоскребы,
луноходы и прочие прелести цивилизации.

Дети постигают устройство мира с помощью символов. Мы же спешим научить
их поверхностному изображению реальных предметов, уводим их от собственных
задач и, в результате, не даем им прожить важнейшую фазу детства.

Рисуя, дети стремятся заполнить все пространство листа, ведь рисунок — это
весь мир. Как правило, они определяют низ (земля) и верх (небо) и все, что
имеют сказать, помещают в этих пределах. Но в каждой группе обязательно
найдется два-три ребенка, для которых границ не существуют. Они крутят лист
во все стороны и рисуют с любой произвольной точки.

«Природа задумана по мелодии или по движению? — спросила сама себя пятилетняя
девочка и ответила: — Конечно же, и по мелодии, и по движению. Мир-
то один. Значит, в нем все должно быть сразу».