«Вельветовых братьев» возят в студию на «Волге». Одному шесть, другому
пять. Одеты они в вельветовые костюмчики, старший в сером, младший
в коричневом.

Братья боятся любых трудностей, теряются, когда им задаешь простой вопрос.
Словно с ними никто никогда не говорил по-человечески. Отщипнут кусочек
пластилина и смотрят на меня.

Мать, красивая ухоженная женщина, честно объяснила мне, что у нее нет времени
заниматься интеллектуальным развитием детей. Муж у нее на первом
месте.

— Он человек с высокими требованиями. Дисциплина, порядок, все должно
быть на месте, одежда чистая, руки чистые. Пыль протирать. Утром и вечером.
Места общего пользования мыть трижды в день. На уборку и готовку уходит
все время. Телефонные разговоры... Мой муж — главный хирург четвертого
отделения. Дети моего мужа уважают, но боятся.

— Он им не отец?

— Отец. Конечно же! У нас с ним была любовь с первого взгляда. Он у меня
на первом месте, а дети — на втором. Я узнала о вашей студии от знакомых.
Живем мы на «Динамо», и муж согласился раз в неделю, два у нас никак не
получится, возить нас в Химки. Не знаю, конечно, на сколько его хватит. Так
что, пожалуйста, обратите на моих мальчиков особое внимание. Они в этом
очень нуждаются.

И верно. Мальчики замирали от восторга, когда я усаживалась между ними и
лепила их неумелыми ручками все, что они не попросят. Потные от волнения
ладони скатывали цветные шарики для пластилинового жонглера.

Через несколько месяцев братьям удалось без моей помощи вылепить козликов.

— Неужели это они сами? Просто не верится! Как живые! — восхищалась мама.
— А можно их здесь оставить? Мы не можем брать домой пластилин. Он оставляет
на всем жирные пятна.

«Вельветовые братья» расплакались.

Мама вышла и вскоре вернулась под ручку с папой-хирургом.

— Посмотри, какие чудные козлики!

Папа посмотрел, потрепал сыновей за чубчики. Одобрил.

— Ну все, поехали. Козлы пусть пока здесь травку пощиплют.

— Тогда им надо слепить травку! — ухватились братья за идею. — Пять минут,
ну пожалуйста!

Но папа постучал указательным пальцем по циферблату и сказал, обращаясь
ко мне:

— Увы, я себе не принадлежу. Меня ждут больные! Если занятия будут затягиваться,
я не смогу возить. И придется расстаться со студией.

Услышав угрозу, мальчики вскочили из-за стола. Все-таки они успели вылепить
несколько травинок.

— Этого им хватит до следующей недели, — успокоила я их.

Пластилиновые козлики так и не дождались прикорма. Скорее всего, папе
вельветовых братьев у нас не понравилось.

Но я довольна: в краткий срок мальчики получили то, что им нужно, они пережили
настоящую метаморфозу, и этот момент навсегда врежется им в память.
Они получили «импринтинг».

«При всей необычной сложности психики человека некоторые впечатления,
восприятия, чрезвычайно избирательные, подействовав
в особо чувствительный период, оказываются очень стойкими,
подсознательно действующими в последующей жизни,
— писал знаменитый генетик В.П. Эфроимсон. — В психологии
это явление называется «импринтингом»*.